Провинция - Северо-Запад
Скачать свежий выпуск газеты: № 19 (938)
Архив газеты PDF версии
Газета «Провинция. Северо-Запад». Еженедельник Волховского района Ленинградской области.
История
402 0 (Комментариев)

К 75-летию Великой Победы. Было у отца три сына

Всем солдатам воевавшим
Низкий наш поклон...
По солдатам, в битве павшим, –
Колокольный звон...

Юлия Друнина

«Нет в России семьи такой, / Где не памятен был свой герой. / И глаза молодых солдат / С фотографий увядших глядят...» - эти слова Евгения Аграновича из песни «Вечный огонь» к художественному фильму «Офицеры» напоминают нам, что в нашей стране, действительно, нет такой семьи, которую бы не затронула, не опалила своим огненным дыханием Великая Отечественная война. Не исключение и семья Харитоновых из деревни Вороново Потанинского сельского поселения Волховского района. Из этой семьи на войну ушли три сына, три брата Харитоновых…

Но только сначала, за 27 лет до начала Великой Отечественной войны, в истории семьи Харитоновых была другая война – Первая мировая, или германская, как её называли сами участники.

Глава семейства, Иван Никандрович Харитонов, был участником Первой мировой войны. Родился он 20 сентября 1886 года, в семье бессрочноотпускного унтер-офицера Никандра Савельевича и его жены Евдокии Ивановны, в деревне Песчаницы Шахновской волости Новоладожского уезда Санкт-Петербургской губернии (ныне д. Вороново Волховского района). Занимался рыболовством на Ладожском озере.

В 1907 году призвался в царскую армию на военную службу, которую проходил в 102-м пехотном Вятском полку, дислоцированном в городе Гродно Гродненской губернии. 15 августа 1908 года рядовой Иван Харитонов получил свидетельство об успешном окончании курса учебной команды при хорошем поведении. В армии Иван Никандрович служил достойно, о чём свидетельствуют выданные на его имя документы. Так, 31 октября 1910 года старшему унтер-офицеру 5 роты 102-го пехотного Вятского полка Ивану Харитонову было выдано удостоверение в том, что во время нахождения на действительной военной службе он «исполнял возлагаемые на него служебные обязанности всегда аккуратно, с отличным усердием и знанием своего дела. Своим поведением заслуживает особое внимание, – служил примером для других». Выдавая удостоверение, командир роты рекомендовал Ивана Харитонова, «как благонадежного и заслуживающего полного доверия». В рекомендательном свидетельстве от 1 ноября 1910 года сообщается, что Иван Харитонов «во время службы в 5 роте 102-го пехотного Вятского полка отличался честностью, исполнительностью по службе, отличным поведением, трезвостью. По своим служебным и нравственным качествам заслужил выдачу рекомендательного свидетельства».

Закончив службу в чине старшего унтер-офицера в запасе, Иван Никандрович Харитонов вернулся на родину. 19 января 1914 года, в Петропавловской церкви села Тюнев Посад, он венчался с Анной Васильевной Мягковой (она же Никифорова) из Песчаниц.

Начавшаяся Первая мировая война разлучила супругов на долгих четыре года. Старший унтер-офицер И.Н. Харитонов воевал в 197-м пехотном Лесном полку, когда 18 ноября 1914 года, между двумя польскими населёнными пунктами Александров и Каптуры, пропал без вести. По архивным документам известно, что 20 ноября 1914 года он попал в плен. 6 января 1915 года был помещён в лагерь для военнопленных в германском городе Кассель. Из картотеки военнопленных известны ещё два лагеря в Германии, в которых находился Иван Никандрович – Таубербишофсхайм и Штаргард-ин-Поммерн (ныне город Старгард в Польше).

В международном лагере военнопленных Иван Харитонов был вместе с бельгийцами и французами. Они находились в более лучших условиях: получали помощь Красного Креста, посылки из дома. Особенно дружеские отношения сложились у Ивана Никандровича с французами. Они уговаривали его поехать с ними во Францию, обещали помочь с вызовом для жены и сына. Иван Никандрович не поддался на уговоры французских друзей, но домой, на память, привёз их фотографию с адресом во Франции на обороте.

Под конец 1918 года, 29 декабря, И.Н. Харитонов выбыл на родину санитарным поездом через распределительный пункт при Финляндском вокзале в Петрограде. На родине его ждали жена и первенец – сын Иван, родившийся 6 декабря 1914 года, когда отец был уже на фронте.

Затем в семье Харитоновых родились ещё дети: Екатерина (1920-1936), Мария (1922-1922), Павел (1923-1943), Николай (1925-1925) и Василий (1927-2004).

Иван Никандрович, как и до революции, занимался рыбным промыслом на Ладожском озере, в 1920-е годы состоял членом Усть-Вороновского рыболовецкого кооператива «Лещ». После, во время коллективизации, у семьи Харитоновых отобрали «лишнее» имущество и скотину в колхоз. Сын Ивана Никандровича, маленький Василий, плакал от такой несправедливости. В начале 1930-х годов, в Вороново образовался рыболовецкий колхоз «Заря Коммуны».

Был Иван Никандрович грамотным, поэтому направили его на учёбу в Москву. Вернувшись с курсов, он продолжил заниматься рыболовством. Позже вместе с супругой, Анной Васильевной, работали в рыбоприёмном пункте «Вороново» Новоладожского рыбозавода.

Шли годы, наступило лето 1941 года. И вот, 22 июня, снова грянула война с Германией – Великая Отечественная – вторая для семьи Харитоновых. Защищать Родину судьба теперь выпала сыновьям Ивана Никандровича. Военнообязанных жителей Вороново призвали на войну, а из невоеннообязанных по возрасту рыбаков организовали бригаду для ловли рыбы.

Так, о рыбной ловле, осуществляемой рыболовецкими колхозами Пашского района в декабре 1941 г. – январе 1942 г., встречаются сведения в статье Л.В. Смирновой «Карточная система и нормированное снабжение гражданского населения г. Ленинграда и Ленинградской области в годы Великой Отечественной войны», опубликованной в 2014 году в № 3 (29) журнала «Вестник Томского государственного университета. История».

«<…> Большую помощь в снабжении армии и населения продуктами питания оказывали труженики рыбной промышленности. Основные фонды этой отрасли в годы войны значительно пострадали, часть рыболовных судов была мобилизована для военных нужд. Лов переместился в значительной мере во внутренние воды со сравнительно небольшими запасами рыбы.

Трестом «Ленрыба» (руководитель Черкасов) было принято решение установить суточный вылов – 10-12 т…; освободить рыбаков от всех работ. Планы по лову отправлялись вовремя, но поступали с опозданием на 9-10 дней…

Поэтому на деле происходило следующее: в Пашском, Волховском, Мгинском районах лов шёл плохо вследствие того, что РК ВКП (б) и райсоветы этим вопросом не занимались. Руководитель «Рыбаколхозсоюза» Перепёлкин самоустранился, план был сорван и выполнен лишь на 26,7 % при том, что в трёх районах имелось: рыбаков – 264 человека, 124 лошади, 4900 сетей, а рыбы было добыто с 20 декабря 1941 г. по 5 января 1942 г. всего 46 центнеров. <…> В Пашском районе колхозы в этот же период сдали рыбы: «Заря Коммуны» [Вороново] – вместо 29 только 10 центнеров, «На страже» [Кириково] – вместо 34,5 – 25 центнеров. Ладожская контора «Главрыбсбыт» (руководитель Апухтин) вообще не сдавала рыбу, а продавала из-под полы».

Остальным жителям Вороново предстояла эвакуация, начиная с 1941 и на протяжении 1942 года. Часть людей была вывезена в деревни Пашского района – Хмелевик, Чуново, Часовенское, откуда они направлялись на различные работы в помощь фронту. Но были и такие семьи, которым пришлось эвакуироваться далеко от родных мест, например, в Алтайский край, Кировскую область.

Сначала Харитоновы, вероятно в октябре-ноябре 1942 года, эвакуировались в Чуново. Иван Никандрович, с 10 декабря 1942 года, стал работать в Пашском Райлесхозе лесником, охраняя леса местного значения по Чуновскому сельсовету. Вскоре семью отправили в Часовенское Пашского района. В Вороново вернулись в 1944 году.

Старший сын Ивана Никандровича, Иван Иванович Харитонов (1914-1941), родился в деревне Песчаницы. Возможно, он закончил Доможировский педагогический техникум. Работал учителем. Одна из школ, в которой работал И.И. Харитонов, предположительно, – Волховстройская средняя школа № 1.

С 1 февраля 1936 года состоял на действительной военной службе в кадрах РККА в должности красноармейца. Служил в 20 артиллерийском полку (войсковая часть № 2529 Ленинград, 5).

30 августа 1941 года Иван отправил родителям почтовую карточку, в которой кратко написал: «Привет. Пишу из Волхова. Жив и здоров. Моего адреса нет. Напишите по адресу: пр. Трудовик [Державина] д. 44 Кос[нрзб.]евой М.И. (для меня). Я, вероятно, буду ещё в Волхове трое [суток]. И. Харитонов».

В сентябре 1941 года Иван Иванович Харитонов попадёт на Синявинский участок Ленинградского фронта, где будет воевать в звании младшего лейтенанта в 292 артиллерийском полку 128 стрелковой дивизии.

О судьбе 292 артиллерийского полка сохранились воспоминания участника войны Ивана Михайловича Ерофеева, размещённые на сайте «Форум Поисковых Движений»: «Ещё под Чудово, 11 сентября 1941 г., 481 гаубичный артиллерийский полк был передан 311 стрелковой дивизии для укомплектования 855 артиллерийского полка, а 292 артиллерийский полк сильно потрёпанный в боях под Шимском, Новгородом, потерявший часть орудий в болотах под Мясным Бором, и совершенно оставшийся без орудий после боев под Чудово, практически вышел лишь с остатками личного состава. Ни одной артиллерийской установки не оставалось целой.

<…> Когда 128 стрелковая дивизия развернулась у Липок вдоль побережья Ладоги, то оказалось, что на 10 км фронта имелось одно орудие. Да и основные артиллерийские силы армии были невелики. Вся дальнобойная артиллерия сосредоточилась на контрбатарейную борьбу с батареями противника, расположенными на ст. Мга. 128 стрелковая дивизия имела задачу охраны ледовой трассы на Ладоге от попыток прорваться к ней немецких частей».

128 стрелковая дивизия принимала участие в 1-й Синявинской операции, 10-26 сентября 1941 года – наступательной операции советских войск 54-й отдельной армии и «Невской оперативной группы» Ленинградского фронта против части сил 16-й немецкой армии группы армий «Север» с целью прорыва блокады Ленинграда. Дивизия заняла оборону южнее Ладожского озера на 10-километровом участке от деревни Липки на берегу Ладожского озера и на юг до Гонтовой Липки, в 13 километрах от Невы. На 2 октября 1941 года держала оборону на рубеже Липка, озеро Глухое в 2 километрах северо-западнее Гайтолово, имея левым соседом 4 гвардейскую стрелковую дивизию и до января 1943 года дивизия, ведя наступательные и оборонительные бои, находилась на этом участке обороны, многократно пытаясь прорвать оборону и выйти к Неве с востока. Штаб дивизии находился в деревне Назия.

В журнале боевых действий 292 артиллерийского полка имеются записи о ранении и смерти Ивана Ивановича Харитонова. «24 сентября 1941 г. Полк занимает прежний боевой порядок. В бою некоторое затишье. Тяжело ранен адъютант полка мл. лейтенант Харитонов». «25 сентября 1941 г. Получен приказ о наступлении. Когда наша пехота пошла в атаку, противник пошёл в контратаку. 2-й дивизион вёл огонь по контратакующей пехоте противника, уничтожен станковый пулемёт и много живой силы противника. 1-й дивизион при поддержке 477 сп подбил 2 танка противника и уничтожил легковую машину с установленным на ней пулемётом. Командир 477 сп доволен стрельбой 1-го дивизиона. От ран умер мл. лейтенант Харитонов. От бомбёжки КП ранен политрук штабной батареи мл. политрук Иванов и контужен нач. связи лейтенант Берещанский».

В возрасте 26 лет, 25 сентября 1941 года, Иван Иванович Харитонов умрёт от ран в 132 отдельном медико-санитарном батальоне (омсб). Похоронят его северо-западнее 100 м школы II ступени, вторым в первом ряду, в д. Горная Шальдиха Мгинского района Ленинградской области. Позже останки перезахоронят в братскую могилу: Кировский район, МО Путиловское сельское поселение, с. Путилово, около д. Горная Шальдиха, южная окраина, ул. Сиреневая.

1 января 1942 года Иван Никандрович Харитонов получил письмо на четырёх страницах, написанное 27 ноября 1941 года начальником финансовой части 132 омсб, техником-интендантом 2 ранга И.Г. Ильиным, из которого узнал, что его сын, Иван Иванович Харитонов, «был ранен осколками авиабомбы немецких стервятников». Также Ильин сообщил в письме: «Похоронили его [И.И. Харитонова] мы с подобающими в таком случае и, как лейтенанта, почестями.

<…>

В дер. Горная Шальдиха есть 2-х этажная школа (средняя). Вот в 100 метрах от школы и похоронен Ваш сын Иван Иванович. Похоронен он один. Но есть там и другие братские могилы. Схему расположения могилы в конце письма я Вам начертил. Тов. Харитонов! Я сочувствую Вашему глубокому горю в связи с утратой молодого Вашего сына, но он погиб как герой за Родину, за наше счастье и правое дело. Этим ты должен гордиться.

<…>

Если желаете побывать на могиле сына, то приезжайте, но имейте при себе документы личности, приходите в дер. Путилово и спросите у часовых, где находится 132 мсб. Я Вас сведу, всё покажу и расскажу всё то, что Вас интересует про сына.

Более я сообщить ничего Вам не могу.

Желаю Вам успеха и здоровья в жизни и всей Вашей семье».

Очевидно, за время войны Иван Григорьевич написал много таких писем родителям и жёнам погибших солдат и офицеров. Поэтому, держа в руках и, читая подробное, написанное аккуратным почерком письмо, мне захотелось найти сведения об его авторе и выяснить – дожил ли он до Победы?

Информация об И.Г. Ильине нашлась на сайте «Память народа». Старший лейтенант Иван Григорьевич Ильин (1903) – начальник финансовой части, делопроизводитель 212 отдельного батальона связи 128 стрелковой Псковской Краснознамённой дивизии (СПКД). Участник Польской кампании 1939-1940 годов. На Отечественную войну призывался в июне 1941 года из Калининской (Тверской) области. Победу встретил на 1-м Украинском фронте. За время войны ранений и контузий не имел. Награждён медалью «За оборону Ленинграда» (1943) и орденом Красной Звезды (1945).

В наградном листе, составленном в мае 1945 года, о службе И.Г. Ильина сообщается следующее: «Работая с июня 1941 года делопроизводителем 4 отд. 128 СПКД в тяжёлые дни войны, не раз в условиях авианалётов противника, доставлял до 400 чел. пополнения для дивизии. С сентября 1941 года, находясь в 132 ОМСБ, отлично поставил работу по учёту и отчётности. С ноября 1941 года работал пом. начальника 4 отд. по доставке пополнения дивизии в дни прорыва блокады Ленинграда. Задания выполнял всегда в срок и полностью. Участвуя в боях, с 22.01.1945 г., он работал делопроизводителем и начальником финдовольствия, в трудных условиях обеспечил личный состав денежным содержанием. Находясь при 212 ОБС, за короткий период времени, показал отличные образцы своей работы. Личный состав полностью и в срок обеспечивает денежным содержанием. Тов. Ильин выходил на боевые порядки и лично доставлял денежное довольствие до личного состава. Тов. Ильин за самоотверженную работу, смелость достоин награды – ордена Красной Звезды».

Средний сын Ивана Никандровича, Павел Иванович Харитонов (1923-1943), родился в деревне Песчаницы. Образование получал в разных школах: с 1930 по 1934 год – в начальной Вороновской, затем в Загубской школе, а с 7-го класса – в Волховстройской средней школе № 1. В табелях успеваемости Павла стоят хорошие и отличные оценки. Перед войной он поступил учиться в Ленинградский энергетический техникум, который располагался по адресу: В.О., ул. 10-я линия, д. 3.

В Ленинграде восемнадцатилетний комсомолец, Павел Харитонов, встретил войну и блокаду. Проживал он по адресу: В.О., ул. 14-я линия, д. 25. Будучи студентом второго курса техникума, 14 ноября 1941 года, был призван на военную службу Свердловским РВК г. Ленинград. Направили его в 1-й взвод 7 роты приёмо-распределительного батальона 36 запасной стрелковой бригады, откуда он убыл 18 ноября в 12 роту 56 запасного стрелкового полка. В запасном полку некоторых призывников, в том числе и Павла, отобрали для учёбы в Ленинградской военной школе по подготовке радиоспециалистов (ЛВШРС).

ЛВШРС была создана на базе эвакуированного в город Уральск Ленинградского военного училища связи имени Ленсовета, располагавшегося на Суворовском проспекте. Структура школы строилась по штатному расписанию армейского полка – батальоны, роты, взводы. Военную присягу курсанты принимали в школе.

С 1 марта до 18 июня 1942 года, Павел находился на практике от Ленинградской военной школы по подготовке радиоспециалистов, на точке в Осиновой Роще. 18-27 июня – на трудовых работах, в июле 1942 года снова проходил практику на точке. После девятимесячного обучения, в августе 1942 года, Павел Иванович Харитонов выпустился из ЛВШРС.

Ценные воспоминания о ЛВШРС вошли в книгу «Эхо фронтовых радиограмм (Воспоминания защитника Ленинграда)», посвящённую связистам Ленинградского фронта. Автор книги – ровесник Павла Харитонова – Василий Афанасьевич Головко (1923-2005) – радист батальонной радиостанции. В 1941 году его, как и Павла, только месяца на два раньше, направили в ЛВШРС. Вот как Василий Афанасьевич описывает военное обмундирование курсантов школы: «…синие шерстяные диагоналевые гимнастёрки и такие же галифе, сапоги кирзовые, пилотки и всё остальное вещевое довольствие».

Из воспоминаний В.А. Головко о пребывании в Ленинградской военной школе по подготовке радиоспециалистов: «<…> Вначале всё шло по-прежнему: ежедневные занятия в классах, строевая и боевая подготовка, заступление в караул, дежурство на постах и другие, как и положено в армейской жизни, обязанности. Мы должны были стать классными радиоспециалистами и уметь самостоятельно работать на радиостанциях. Много времени уделялось морзянке. <…>

Занятия по морзянке проводились в классе – длинном помещении, со столами и скамейками, оборудованном радиотелеграфными ключами. Каждый курсант имел свой ключ и наушники. Начинали с изучения азбуки Морзе. <…> И так надо было запомнить все буквы и все цифры… Весь алфавит предстояло изучить и самому передавать ключом. <…> Занятия длились с утра до позднего вечера, часов по 10-12 в сутки.

Шла война, на улицах Ленинграда то и дело взрывались снаряды, кружили немецкие самолёты, и каждый курсант понимал, что надо как можно быстрее освоить специальность радиста и – на фронт. Очевидно, при нормальных условиях мы за несколько месяцев могли это сделать. Но в условиях блокады все наши планы менялись часто и в худшую сторону.

Серьёзной и частой помехой были бомбардировки города, особенно ночные. <…>

Но эти беды можно назвать цветочками, ягодки появились быстро: нам стали выдавать всего лишь по 250 грамм хлеба… <…>

С каждым днём питание становилось все хуже и хуже. Хлеб был чёрным, похожим на землю, сырым. <…>

<…>

Чувство голода преследовало постоянно. Мы тощали, шинели обвисли на худых плечах, пояса свободно болтались, вид бойцов производил жалкое впечатление.

Вторым врагом был холод. Из-за отсутствия топлива помещения школы не отапливались. <…> Дрожью прошибало всё тело, и вот в этих условиях надо было стучать на ключе, отрабатывать скорость приёма и передачи слуховых знаков морзянки.

<…>

Большой пыткой были заступления в караул. Сначала ходили повзводно, но скоро наши ряды поредели из-за смерти многих курсантов, и в караул уже шли всей ротой. <…>

<…>

В классе на занятиях присутствовали единицы. «Морзянка» туго усваивалась на голодный желудок, и по сути декабрь 1941 и январь-февраль 1942 года учёба носила формальный характер. Мы не были готовы к отправке на фронт радистами.

<…>

<…> По моим подсчётам, из нашей роты в 140 штыков к весне 1942 года осталось менее сорока человек, а более сотни умерло от голода».

Печальную статистику смертности курсантов ЛВШРС в первую блокадную зиму, которую приводит Василий Афанасьевич Головко, подтверждают документы разных эвакогоспиталей. Записи о смертях, среди курсантов ЛВШРС, в документах госпиталей встречаются с декабря 1941 по июнь 1942 года. Курсанты, 1923-1924 годов рождения, умирали от истощения, обморожения и сопутствующих заболеваний. Среди них было много ленинградцев. Иногда в госпитали поступали курсанты, о которых ничего не было известно, кроме фамилии. Умерших курсантов ЛВШРС хоронили на Пискарёвском кладбище.

Письма, написанные Павлом Харитоновым, у родственников сохранились, но, начиная с июня 1942 года. Именно поэтому очень ценны тяжёлые воспоминания В.А. Головко о первой блокадной зиме 1941-1942 годов. В книге он признаётся, что за всю войну самым тяжким периодом в его жизни было пребывание в ЛВШРС.

То, что и курсанту Павлу Харитонову приходилось не сладко в блокадном Ленинграде, можно почувствовать из его писем: «Да, неудачная всё-таки у меня жизнь. Не успел ещё я увидеть ничего хорошего, как вдруг пришлось и ещё приходится переживать такие трудности». Осенью 1941 года, когда замкнулось кольцо блокады Ленинграда, курсанты ЛВШРС сразу почувствовали резкое изменение в рационе питания. Павлу не верилось, что когда-нибудь он ещё будет так же сыт, как это было раньше. А на хлеб он стал смотреть так, как «раньше смотрел на всевозможные лакомства».

Родители отправляли Павлу в Ленинград деньги и посылки, но неизвестно, доходили ли они до него в блокадную зиму 1941-1942 годов. Так в телеграмме, в которой Павел выражает соболезнование родителям в связи со смертью их старшего сына Ивана в сентябре 1941 года, он сообщает, что нуждается в посылке.

Ирина ТРОШИНА,

РОО ИКЦ «Воронега»

Продолжение следует

 

Комментарии

Добавить комментарий

Ваше имя:
Ваш E-Mail:
Заголовок:
Сообщение: