Узница концлагеря Людмила Путинцева с первых лет жизни узнала, что значит война
Коренная волховчанка Людмила Александровна Путинцева родилась в год начала войны. К тому времени страна уже месяц как сражалась с нацистами. Вместе с мамой, тётей и младшим братиком они оказались на оккупированной территории, затем попали в рабочий лагерь, где жили впроголодь почти до конца войны.
О том времени женщина знает в основном по рассказам мамы. Сама помнит немного, но кое-что врезалось в память так, словно это было вчера…
Война и неволя
Евдокия Путинцева была уверена, что фашисты будут бомбить станцию Волховстрой. Поэтому, недолго думая, решила перебраться к родственникам в город Чудово, что на севере Новгородской области. Взяла с собой сестру-подростка, грудную дочку и двухлетнего сынишку. Глава семьи Валентин Иванович работал на железной дороге, поэтому поехать с ними не мог и остался в Волхове. Однако, переезд оказался роковой ошибкой: через две недели в Чудово вошли немцы. Началась жизнь в оккупации. Взрослое население гоняли на работы: кого лес валить, кого дороги ремонтировать. Так они прожили целый год.
— Однажды фашисты приказали всем явиться на площадь — там в здании бывшего сельсовета у них была комендатура. Уклониться было нельзя, иначе расстреляют. Кто-то пытался сбежать в лес, но нацисты с собаками таких быстро отлавливали и ставили к стенке, — рассказывает женщина.
На площадь согнали людей не только из райцентра, но и близлежащих деревень. Всех построили в колонну и повели пешком до Любани. Путь предстоял неблизкий — 50 километров. Когда охрана уставала, делали привал. На станции Любань подали грузовой состав с крытыми вагонами.
— Нас всех туда затолкали и повезли. Изредка останавливались, чтобы выгрузить мертвецов или набрать воды, — говорит Людмила Александровна.
Через некоторое время прибыли на станцию Кретинга в Литве. Людей вывели из вагонов и построили. На телегах приехали литовцы — пособники оккупантов, чтобы выбрать себе работников. Покупали по цене восемь марок за человека. Но брали только тех, у кого было не более одного ребёнка. Так Путинцевы вместе с другими многодетными семьями остались на перроне. Целую неделю провели под открытым небом.
— Потом пришёл какой-то немецкий чини скомандовал: всех отправить в трудовой лагерь. Взрослых там заставляли работать, а дети оставались в бараках. Кормили очень скудно. Каждому работнику выдавали паёк.
Правда, назвать его таковым можно было лишь условно. Пол-литра какой-то мутной жидкости с плавающими травинками, кусок хлеба с опилками и суррогат кофе — вот и вся дневная «норма». Евдокия делила её на четверых.
— Разве это еда для растущего организма? А ведь у кого-то было и по пять детей! Конечно, начались болезни и смерти. Маму в шесть утра гонят на работы, а вечером она даже боится подойти к бараку: не знает, застанет нас живыми или нет. Мамина сестра Галя, наша тётя, ей было 12 лет, прятала от нас хлеб, чтобы сразу всё не съели. Выдавала лишь по маленькому кусочку со словами: «Не глотай, соси». Первое время нас это спасало, — делится ветеран войны.
В Кретинге Евдокия работала в вагонном депо, мыла немецкие пассажирские вагоны. Порой в салоне находила объедки, которые собирала и относила детям. Какое-то время мыла паровозы, для чего ей выдавали ветошь. Выбирала тряпочки покрупнее, прятала их за пазуху и приносила в барак. Галя шила из них детям платьица и штанишки.
Когда фронт покатился на запад, узников трудового лагеря перевели в немецкий город Кёнигсберг, нынешний российский Калининград. Там маленькая Люда, когда слышала гул приближающихся бомбардировщиков, садилась на ступеньки барака и считала падающие бомбы. Однажды насчитала их 80 штук!
«Папа, папа!»
Вскоре в Восточной Пруссии начались жестокие бои и лагерь освободили. Но выехать на Родину оказалось непросто — боевые действия ещё продолжались, свободного транспорта не было.Только спустя два месяца семья смогла вернуться в Волховстрой.
— Мы прибыли по «Ленинградскому тупику» — была в годы войны такая ветка. И вот стоим у грузового вагона и видим: к нам бежит папа! Он работал маневровым диспетчером на станции. А я отца-то последний раз видела, когда мне годик был! Дёргаю маму за рукав: «Смотри, папа!» Мама удивилась: «Да откуда ж ты его знаешь?». Я отвечаю: «Своего папку я всегда узнаю!». Интуитивно поняла, что это он!
Вот так они оказались дома, где вскоре отпраздновали День Победы. Началась мирная жизнь. Правда, тоже не без испытаний. Так как Путинцевы вернулись из плена, приходилось доказывать, что они оказались там не по своей воле.
— Нас долго не хотели прописывать, маму без конца вызывали на допросы. В общем, слава Богу, разобрались. Маме выдали бумагу, что никаких противоправных деяний против Советского Союза она не совершала.
Грех жаловаться!
После школы Людмила окончила железнодорожный техникум в Петрозаводске и устроилась на работу на станцию Нырки в Карелии. Часто ездила в гости к подружке на соседнюю станцию Деревянка. Там встретила будущего супруга Валентина, волею судьбы гостившего в это время у родственников после возвращения из армии. Поженились, стали строить семью. Какое-то время жили в Казахстане, где поднимали целину. Вернулись, когда мама сообщила, что в Волхове открывается ПМК-16, будут строить новые дома, где можно получить квартиру. Людмила снова устроилась на свою любимую «железку», где проработала до пенсии.
В семье выросли две дочери. Старшая сейчас работает учителем русского языка в школе №6, младшая — воспитателем в детском саду. У Людмилы Александровны четверо внуков и семь правнуков. Родные не забывают свою маму и бабушку — регулярно навещают, помогают по хозяйству.
— Иногда даже чересчур много внимания, каждый день звонят, интересуются здоровьем. А если, не дай Бог, заболею, тотчас прибегают. Я говорю: «Устала уже от вас, дайте спокойно переболеть». Ну, обижаться грех, — смеётся она.
Текст, фото: Евгений Гордеев
